После 225 дней, проведенных в окопе на передовой, мышцы украинского пехотинца настолько ослабли, что он едва мог ходить. Его командиры пять раз пытались заменить его другим солдатом, но так и не смогли до него добраться. Ротация бойцов на линии фронта на востоке Украины крайне затруднена из-за постоянной угрозы дронов, пишет Би-би-си.
Это дополненная версия репортажа, опубликованного на сайте BBC News.
Этот район возле Константиновки сейчас считается одной из самых опасных горячих точек, и украинские военные признают, что российские силы уже достигли ее окраин.
Пехотинец с позывным Кеня за два дня пешком преодолевал 11 км, чтобы вернуться в свою бригаду, избегая мин и скрываясь от дронов.
93-я бригада Украины занимается обороной Константиновки и окружающих ее городов и сел от российского наступления.
Если этот стратегически важный город падет, Москва сможет начать наступление на последние украинские опорные пункты на Донбассе — Краматорск и Славянск — с севера, юга и востока.
Российский президент Владимир Путин считает захват Донбасса «приоритетной целью», а украинская разведка утверждает, что он хочет добиться этого уже в этом году.
Президент Украины Владимир Зеленский полагает, что Кремль готовит еще одно крупное наступление летом.
Однако в последнее время российское наступление в регионе увязло.
По данным украинского мониторингового проекта DeepState, в апреле Москва захватила на Донбассе в два раза меньше территории, чем в марте, и лишь шестую часть от того, что было оккупировано в декабре 2025 года.
Задачей Кени было удерживать позицию и прислушиваться к любому движению снаружи. Он и его товарищ вступали в бой только в том случае, если российские войска попытаются приблизиться к ним.
«В основном работали дроны», — говорит он. Эти аппараты полностью изменили характер войны.
Кеня и его бригада столкнулись с парадоксом современной войны: чем активнее машины заменяют людей на передовой, тем важнее становится роль солдат в захвате и удержании территории.
Ушли в прошлое сражения, где колонны танков и волны пехоты штурмовали позиции противника.
Теперь атаки часто совершаются двумя-тремя солдатами, которые пересекают поле пешком или на мотоциклах, а иногда даже верхом на лошадях или на велосипедах.
Скорость стала важнее брони, если хочешь выжить внутри «зоны поражения» (она же «килл-зона») — широкой опустошенной территории, контролируемой дронами, которые уничтожают все движущееся.
Это серая зона вдоль линии фронта, находящаяся в радиусе действия FPV-дронов с обеих сторон.
«Перед каждым выходом мы молились, — рассказывает Кеня. — Перемещение там в основном скрытно идет. Если ночью выходить, то надо надевать антидроновый плащ в любом случае. И то надолго его не хватает, 20−30 минут от силы».
Дроны не могут захватывать позиции; они не могут удерживать высоты и переправы. Поэтому даже в эпоху роботов и дистанционно управляемого оружия старое правило войны остается неизменным: без наличия солдат армия не способна удерживать территорию.
Именно поэтому Украина держит таких бойцов, как Кеня, в небольших окопах и укрытиях внутри «зоны поражения», где их задача сводится почти лишь к одному — оставаться на месте и тем самым удерживать эту территорию.
В таких окопах они остаются почти безвылазно. «Наша миссия — сидеть и слушать, а также [остановить противника, если он подойдет к нам]», — поясняет Граната, который вышел из передовой позиции в конце апреля, пробыв там 110 дней. Маленькие по размеру, такие окопы малозаметны для дронов, постоянно патрулирующих в небе. Военные называют их «лисьими норами».
Больше всего они опасаются быть обнаруженными российскими военными. Именно это произошло с Хани, который провел на фронте 122 дня. Он приехал в Украину как палестинский студент еще в 1990-х годах и остался жить здесь.
Позиция Хани находилась в подвале двухэтажного дома, пока тот не был превращен в руины российскими дронами и артиллерией.
Когда российские войска попытались войти в подвал, он и его сослуживцы открыли огонь, тем самым раскрыв свое местоположение.
«Когда они поняли, что мы там, они начали нашу позицию [бомбить] скидами и FPV-дронами», — вспоминает он.
Дрон на оптоволоконном кабеле сумел залететь внутрь подвала, но запутался в проводах у входа и начал вращаться. Тогда Хани выстрелил по катушке кабеля, и дрон потерял связь с оператором.
После этого двое российских солдат пошли на штурм его позиции. «Их пехота подкрадывалась, клала противотанковые мины и взрывала их. Они разбили полностью вход и решили, что все сто процентов погибли».
Они выжили благодаря скрытому выходу, который заранее выкопали на такой случай.
Граната рассказывает, что один из солдат, находившийся вместе с ним, был тяжело ранен после того, как российские силы сбросили взрывное устройство с газом, пытаясь заставить их покинуть позиции.
Все пути снабжения в донбасской «зоне поражения» сейчас отрезаны, поэтому еду и боеприпасы приходится доставлять на передовые позиции воздушными дронами. Но и они ненадежны: их часто уничтожают или подавляют средствами радиоэлектронной борьбы, поэтому поставки происходят нерегулярно.
Кеня говорит, что его скудные запасы еды часто съедали мыши: «Мышей очень много, очень много мышей. Грызут все, кроме железа. Поэтому всю провизию, что приходила, кроме тех, что в железных банках, в основном надо было сразу съедать, потому что если мы не съедим, съедят мыши».
На вопрос о том, чего им больше всего не хватало в их укрытиях, все солдаты отвечают одинаково — воды.
«Самый запомнившийся момент — это когда ночью [впервые за долгое время] пошел дождь, — вспоминает Кеня. — И я разделся, вылез на улицу, чтобы хотя бы ополоснуться. Вот это было самое запоминающееся».
Зимой температура опускалась до −25°C, поэтому, когда приходилось спать на промерзшей земле или холодном бетонном полу, старые изношенные спальные мешки почти не помогали.
Напарник Хани заболел и, по его словам, «однажды просто не проснулся». Он умер от переохлаждения.
В Украине недавно разгорелся скандал, когда родные военнослужащих 14-й бригады пожаловались, что солдат не обеспечивают провизией и оставляют на позициях длительное время и в очень тяжелых условиях.
Главнокомандующий ВСУ Александр Сырский отреагировал на это, издав приказ, ограничивающий время пребывания на фронтовых позициях до двух месяцев. Солдаты, с кем побеседовала Би-би-си, приветствовали это решение, но выразили сомнение, что оно будет исполняться.
«Никто не может знать, сколько мы будем находиться там. Все зависит от того, насколько скрытно будет передвигаться группа, [идущая на смену], от погоды зависит», — объясняет Кеня. Если риски остаются высокими, то никто не будет проводить ротацию, считают солдаты.
А удерживать позиции в этой части фронта крайне важно, дабы не позволить противнику продвинуться вглубь.
Украинские военные заявляют, что российские силы перегруппировываются вдоль линии фронта в преддверии возможного летнего наступления.
Чтобы противостоять этому, украинская сторона утверждает, что усилила удары по российской военной логистике и путям снабжения.
Возможно, именно это также замедлило российское продвижение. По данным американского Института изучения войны (ISW), в прошлом месяце Москва потеряла в Украине больше территории, чем смогла захватить.
Но именно пехотинцы, находящиеся на передовой в «килл-зоне», по-прежнему играют ключевую роль в удержании украинских позиций. Без них, говорит Хани, фронт бы обрушился.