«Для женщин и мужчин созданы равные возможности во всех сферах», — уверяет национальный координатор по достижению Целей устойчивого развития Сергей Алейник. Эта же фраза громко звучит в заголовке новости на государственном БЕЛТА. Если не вдаваться в детали, может показаться, что все так, как там и написано: женщины даже чуть больше вовлечены в рынок труда, чем мужчины, становятся руководительницами на госслужбе, им «обеспечиваются условия для сочетания работы и воспитания детей». Но «Зеркало» нашло к чему придраться — рассказываем, почему на практике все эти красивые слова ничего не значат.
Что конкретно сказал Алейник
Сперва было отмечено, что в Беларуси проживают около пяти миллионов женщин. Это значит, что именно они составляют большинство населения — 54%.
— Уровень занятости среди женщин в трудоспособном возрасте достигает 85,6% и превышает уровень занятости среди мужчин (84,5%), — начал перечислять Алейник. — Созданы равные возможности для женщин и мужчин во всех сферах: отсутствует разница в оплате труда за выполнение одинаковых обязанностей, обеспечиваются условия для сочетания работы и воспитания детей. Доля женщин среди госслужащих высшего звена — 57%, в органах местного самоуправления — 48% женщин, среди руководителей и заместителей сельских, поселковых и городских исполнительных комитетов — 72%, среди судей — 67%. Доля женщин-предпринимателей составляет почти 42%.
Сказано это было на международном форуме «Стратегия и Цели устойчивого развития с женским лицом», который проходил 17 и 18 июля в Витебске. Из «международного» там, к слову, было всего лишь участие россиян: мероприятие посетил, например, второй секретарь посольства РФ в Беларуси Даниил Харитонов.
К самой статистике, озвученной Алейником, вопросов нет: она действительно такова. Но то, что власти подают ее как достижение, сомнительно: как только дело доходит до практики или других, неназванных нюансов, значимость этих цифр рассыпается.
Оплата труда и условия для воспитания детей не такие уж равные
В первую очередь на себя обращает внимание формулировка «отсутствует разница в оплате труда за выполнение одинаковых обязанностей». Это уточнение здесь не случайно: зарабатывают — даже по официальной статистике Белстата — женщины все-таки меньше.
За последние десять лет разрыв в оплате труда между беларусами и беларусками не опускался ниже 20%. А в 2021 году, например, и вовсе достиг 28,1%. «Это означает, что с конца октября и до начала следующего года женщины, в отличие от мужчин, работают бесплатно», — сравнивала гендерная исследовательница Ирина Сидорская.
В среднем доходы женщин в Беларуси стабильно ниже, чем мужские, примерно на 26−27%. В нашей стране вообще нет ни одной отрасли, где женщины в среднем зарабатывали бы столько же, сколько и мужчины, — и это тоже официальные данные Белстата. В странах Евросоюза тем временем самый высокий разрыв — это 21,3% в Эстонии.
Складывается такая ситуация именно потому, что «выполнять одинаковые обязанности» с мужчинами, как выразился Алейник, женщинам трудно — из-за того, что в Беларуси до сих пор воспитание ребенка и домашние обязанности лежат в большинстве случаев на женских плечах.
Как это связано с построением карьеры, Сидорская тоже подробно объясняла «Зеркалу». В частности, она перечислила список дел, которые часто подразумеваются «женскими»: забирать детей из детского сада или школы, водить их на кружки и секции, делать с ними домашние задания, покупать продукты и готовить завтраки, обеды, ужины, мыть посуду и убирать в доме, стирать белье, а также распределять финансы, составлять планы и графики, определять, что, когда и в каком порядке покупать, куда ехать отдыхать, как провести выходные и так далее — устать можно, лишь читая этот список.
— Все это занимает время (по той же статистике Белстата в два раза больше, чем у их партнеров. — Прим. ред.), отнимает физические, интеллектуальные и моральные силы. В сутках же и для женщин, и для мужчин 24 часа, поэтому естественно, что на работу вне дома — то, что мы традиционно называем «работой», — у женщин остается меньше времени и сил. И это не потому, что они «по своей природе» умеют и хотят заниматься домашними делами, — подчеркивала Сидорская.
С тем, что «обеспечиваются условия для сочетания работы и воспитания детей», можно долго спорить отдельно. Формально Алейник не соврал: по закону отцы могут уходить в декрет вместо матерей, но на практике это делает лишь 1%. Экономист Лев Львовский уверен, что такая ситуация складывается из-за культурной нормы.
— Сейчас в Беларуси декрет три года, — напоминает он. — Если у вас развивающаяся карьера в современном секторе, понятно, что декрет на такой срок — серьезная помеха. Для начала нужны ясли, чтобы женщины, которые хотят отдать ребенка в сад раньше, могли это сделать.
Сейчас же женщин могут просто не брать на работу, чтобы те не ходили на больничные из-за маленьких детей, или не предоставить сокращенный день или гибкий график, если он нужен для заботы о ребенке (хотя законом такая опция предусматривается). Говорить о каких-либо «равных возможностях для женщин и мужчин» можно только на бумаге.
Женщины-руководительницы есть, но их уровень и сферы все еще отличаются от мужских
Далее можно обратить внимание на статистику по количеству женщин среди различных госслужащих, которую приводит Алейник. В принципе, показатели говорят сами за себя: если доля женщин среди госслужащих высшего звена — 57%, то среди руководителей и заместителей сельских, поселковых и городских исполнительных комитетов — 72%.
Такая разница между «высшим звеном» и главами местных исполкомов намекает, что не везде женщинам легко занять топовые позиции. То же косвенно подтверждается, например, фотографией 2025 года, где запечатлены «руководители дипломатических миссий» Беларуси: среди десятка мужчин там «затерялась» лишь одна женщина — Лариса Бельская — постоянная представительница Беларуси при Отделении ООН и других международных организаций в Женеве.
Та же самая Бельская, кстати, при этом не видит никаких проблем с возможностями и правами женщин в Беларуси. И тоже, как Алейник, рассказывала в ООН, как много в нашей стране женщин-судей, выдавая это за некий прогрессивный показатель.
— <…> Среди тех, кто встроен в систему Лукашенко и не только демонстрирует послушание, но и проявляет инициативу, немало женщин: пропагандистов, судей, прокуроров и других госслужащих. Они понимают, что вынуждены прикладывать максимум усилий и активно демонстрировать лояльность, чтобы хотя бы остаться на своей позиции, а не только для продвижения по службе, — объясняла Сидорская, добавляя, что «сотрудницы, в отличие от сотрудников, более зависимы от мнения и расположения своего начальства» как раз из-за необходимости, допустим, отпрашиваться по делам детей.
Еще один момент — то, что в Беларуси вообще сложно говорить о том, что женщины в руководстве государственных структур на что-то влияют. Например, беларуски в Палате представителей (которых там треть от общего числа парламентариев) в условиях правления Александра Лукашенко вряд ли смогут использовать свое положение для лоббирования законов, не вписывающихся в его представление об устройстве государства.
О неудобной статистике вроде «второй смены» вообще умалчивается
Выше мы уже вспоминали о бытовой загрузке беларусок, которая все еще значительно выше, чем у их партнеров. Примечательно, что об этом нюансе совершенно не вспомнил Сергей Алейник — хотя национальный координатор по достижению Целей устойчивого развития как раз должен быть в курсе существования такой проблемы.
Очевидно, что беларусские власти в очередной раз показывают ситуацию только с хорошей стороны, громко заявляя о звучащих впечатляюще показателях, но совершенно игнорируя другие аспекты жизни.
Можно вспомнить также о списке запрещенных для женщин профессий, который до сих пор существует в Беларуси. В марте 2026 года его предложили пересмотреть, но при этом озвучившая инициативу замглавы Министерства труда и социальной защиты Марина Артеменко назвала беларусок «представительницами прекрасного пола» и сделала акцент на «их репродуктивном здоровье». Такая риторика слабо совместима с достижением гендерного равенства. Оно, напомним, и есть одна из так называемых Целей устойчивого развития.
В конце концов, «равные возможности для мужчин и женщин» вовсе не подразумевают, что всем людям в стране хорошо живется.
— Допустим, [в отчете о гендерном равенстве Global Gender Gap за 2023 год] Беларусь занимает лучшие позиции, чем США и Польша. Но если посмотреть на рейтинг, то окажется, что среди лидеров также Руанда, Намибия и Никарагуа. То есть он не про общее благосостояние стран, а исключительно про разницу того, как в этих странах живется мужчинам и женщинам. Составителям важно только то, как уже имеющиеся в государствах ресурсы распределяются между мужчинами и женщинами и насколько у них одинаковый к ним доступ. Если взять страны — лидеры этого рейтинга, нельзя будет сказать, что они все являются мечтой, куда вы бы хотели поехать. <…> В той же Руанде довольно высокий уровень равенства, но это равенство в бедности, — констатировала еще несколько лет назад экспертка Беларусского Хельсинкского комитета Екатерина Кузнецова.
Поблагодарить за статью