Во время встречи с беларусами Вильнюса 8 мая у Виктора Бабарико спросили, что делать, чтобы освободить «заложников». Так одна из присутствующих назвала политзаключенных. Отвечая на вопрос, Бабарико рассказал о своем сыне Эдуарде и о том, что с февраля с ним нет связи.
— Заложники — это самое последнее и самое низкое, что может предпринимать твой противник. В любом мире так. Но самое страшное даже в самом уголовном низком мире — брать в заложники детей, считается просто [за гранью]… Этого не прощают никогда и нигде. Это правда, — сказал Бабарико. — Поэтому, с моей точки зрения, это еще один признак абсолютного бессилия и страха перед тем, что в 2020 году беларусский народ продемонстрировал. То есть это дикий животный страх. И его каким-то образом пытаются заглушить и не дать реализоваться.
— А расскажите о вашем сыне Эдуарде. Он такой же заложник? — задали вопрос из зала.
— С моей точки зрения — безусловно, мой сын является заложником. Когда у меня спрашивали: «Вот когда, ты думаешь, тебя выпустят?», я гордо выпячивал грудь: «7 декабря 2033 года в лучшем случае». Они спрашивали: «Как в лучшем случае?» Но все, кто сидел, знают, что такое 411-я статья (Злостное неповиновение администрации исправительного учреждения. — Прим. ред.). Поэтому я и говорил: «Только в лучшем случае этого можно ожидать». Я был в какой-то части уверен: либо мы останемся вместе, либо он (Эдуард. — Прим. ред.) выйдет первым. Как и в 2020 году, я не верил, что до соревнований будут, условно говоря, переломаны ноги бегуну. Так и здесь — я не верил, что режим может оставить заложниками детей. Но, к сожалению, это было сделано. Сейчас он находится в тюрьме. То есть он был осужден по 411-й статье. Соответственно, это самый, наверное, самый жесткий инструмент давления. Человек, который получает эту статью ни за что (а нужно понимать, она ни за что применяется), понимает психологически следующее: «Ты будешь сидеть пожизненно». Получить в 36 лет понимание пожизненного заключения очень непросто.
— Есть какая-то связь с ним или тоже информационный вакуум?
— Ну, у него была связь разрешенная — официальная, редкая, а с февраля опять нет. То есть у него периодически возникают вот такие «зоны молчания», — заключил Виктор Бабарико.
Напомним, Эдуард Бабарико 5 июля 2023 года был признан виновным по ч. 2 ст. 243, ч. 6 ст. 16 и ч. 1 ст. 342, ч. 6 ст. 16 и ч. 3 ст. 130 УК (Уклонение от уплаты налогов, повлекшее причинение ущерба в крупном размере, оказание пособничества в организации групповых действий, грубо нарушающих общественный порядок, и оказание пособничества в организации умышленных действий, направленных на возбуждение вражды и розни по признаку социальной принадлежности).
Ему дали восемь лет исправительной колонии в условиях усиленного режима со штрафом в размере 5000 базовых величин (185 000 рублей) без лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью. Производство по уголовному делу по ч. 2 ст. 235 УК (Отмывание средств, полученных преступным путем) было прекращено в связи с «отказом гособвинителя от обвинения.
Также 9 июля 2024 года в Бобруйске над Эдуардом состоялся суд по ч. 2 ст. 411 УК (Злостное неповиновение администрации колонии). Дело рассматривал судья Павел Картинин, который добавил политзаключенному еще два года. Эдуард подал на апелляцию, но безуспешно. После этого его перевели в исправительную колонию строгого режима № 11 в Волковыск. За пять месяцев содержания там Эдуарда администрация колонии инициировала возбуждение уже второго дела по ч. 2 ст. 411 УК. Процесс над политзаключенным стартовал 20 февраля в суде Волковысского района, но какое решение было принято, неизвестно. Правозащитники сообщили, что в апреле 2025 года Эдуарда этапировали в ИК № 8.
Поблагодарить за статью